Молодые специалисты: Студент ВГМУ Илья Румянцев

Мы поговорили с Ильей Румянцевым — студентом последнего курса медицинского университета, чтобы узнать, почему лишь немногие выбирают профессию врача и чем российские методы лечения отличаются от заграничных.


Илья Румянцев (22 года)
Учеба: ВГМУ, педиатрический факультет, 6 курс
Работа: Медбрат в плановом хирургическом отделении детской больницы

О выборе профессии

Я решил пойти учится в медицинский университет, будучи еще школьником. Мне и близкие советовали, и учителя, да и у самого тогда было огромное желание помогать людям, как бы банально это ни звучало. Мне действительно очень хотелось помогать! Над выбором специализации долго не размышлял, сразу понял, что буду детским хирургом. Но так я думал сначала. Потом понял, что буду хирургом «для взрослых». Решение свое пересмотрел на четвертом курсе, когда поработал медбратом в детском хирургическом отделении. Дети, конечно, хорошие, но с ними есть свои сложности в общении и понимании. К тому же, мне трудно делать им больно: ставить уколы, проводить неприятные процедуры. Становится очень жалко.

Самое главное в моей работе — не навредить. Помочь — да, но если не можешь помочь, то хотя бы не навредить. Делать хуже нельзя: лучше уж тогда отправить человека в другое место.

О врачебном мужестве

Многие спрашивают, как я могу смотреть на внутренние органы, как переношу вид крови, больничный запах и тому подобное. А никак. Мне никогда не было противно или неприятно смотреть на открытые раны или переломы, я спокойно ко всему отношусь. Это ведь наш организм! А еще часто задают вопрос о возможной смерти моего будущего пациента. Но после шести лет учебы понимаешь, что всех людей спасти невозможно. Надо помогать тем, кому можно помочь. Я бы брался лечить всех, но нужно отделять излечимые болезни от неизлечимых. К этим мыслям нужно привыкнуть, иначе работать не сможешь.

Пугающих ситуаций не было, потому что сейчас на работе на мне лежит неполная ответственность, и в отделении не было тяжелобольных. Я бывал в реанимации — вот там работать сложнее.

О нашей и западной медицине

Я бы хотел остаться и работать во Владивостоке, но здесь нет мест по специализации общей хирургии. Чтобы учиться в интернатуре, надо уже сейчас заключить договор с больницей, где я буду работать в будущем. Нашим больницам кадры не нужны, не нужны хирурги: мест нет, ставок нет, все заполнено.

У нас больных отправляют в другие города, потому что для таких «особо больных» нужны и особые специалисты, а их у нас в городе нет. Нет отделений, оборудования, людей, которые могли бы обучить тебя специальным операциям и методам лечения. Поэтому, если я хочу стать хирургом, мне нужно ехать в другое место. Может быть, это будет Приморский край. На размышления есть еще месяц.

Чтобы уехать за границу, нужно здесь пройти интернатуру. Но от стажировки на западе я бы не отказался. Сложность в том, что для этого нужно сдавать экзамены по языку, и не просто разговорному, а «медицинскому» со знанием всех терминов.

В западной медицине все завязано на страховке. То есть нет денег — нет помощи. У нас же обслуживание происходит по полису, медицина — бесплатная. В России по полису обязаны предоставить помощь, куда бы вы ни пошли. По крайней мере, должно быть так. На западе врачи работают по отработанным алгоритмам, им не надо ничего выдумывать, изобретать свои способы лечения. Им необходимо правильно поставить диагноз и дальше лечить по схеме, прямо по расписанным пунктам. И эти схемы у них очень грамотно составлены, люди быстро выздоравливают. Если врачи что-то сделают не так, им это просто не оплатят.

А наши врачи смотрят на человека и самостоятельно определяют, что ему требуется для лечения. Может быть, в этом есть свои плюсы, но не всегда. Недавно мне преподаватель по инфекционным болезням сказала, что ее напарница по работе произнесла такую фразу: «Я тридцать лет книжек не читала и не собираюсь». Печально, что такие кадры встречаются. Стоит опасаться тех, кто «лечит на автомате».

О практике в «Скорой помощи»

Я проходил практику в «Скорой помощи», где за два года у меня было шесть дежурств. Работал помощником врача. Людей, к которым мы приезжали, было много, и все — разные. Бывали те, кто хорошо воспитан и понимали, зачем мы приехали, а бывали совсем бескультурные. Когда происходили «пустые» вызовы, то думаешь, что людям просто дома неинтересно сидеть, и они компанию себе вызывали.

Я работал в детской и взрослой бригадах. В детской основным поводом вызова была температура. Обычно родители в панике завышали ее на пару градусов. Диспетчеру говорят, что температура — 39 градусов. Мы приезжаем через двадцать минут, а температура — 37. За это время она физически упасть не могла! В 2013 году обещают ввести правило «ложного вызова» и штрафы.

Были случаи, когда мы реально помогали людям. Но страшных ситуаций не случалось, потому как все «страшное» — это специализация реанимационной бригады, а туда практикующих студентов редко берут. Было однажды ДТП, мы помогли человеку с поврежденной рукой, но от госпитализации он отказался и остался разбираться с машиной.

Количество вызовов ни от чего не зависит: бывает, что два-три вызова, а бывает, что двадцать. Днем, конечно, меньше, а ночью все так и норовят вызвать «Скорую помощь». Я работал по 16 часов: с 16:00 до 8:00 следующего дня. Но это была практика, а не полноценная работа. Кстати, раньше работники «скорой» не разувались, а теперь мы надеваем бахилы.

О планах на будущее

Пока я не могу считать себя полноценным специалистом — впереди предстоит еще целый год интернатуры. Тогда получу сертификат врача, который подтвердит, что я имею право лечить. Место интернатуры выбираю не я, но хотелось бы пройти ее на базе владивостокской больницы № 2 («Тысячекоечная больница»). Там можно набраться хорошего опыта.

Работа сейчас — моя личная инициатива. Чтобы потом идти уже с «чистой головой» и пониманием, что такое настоящая медицина. То, что нам рассказывают на лекциях, — это одно, а вот практика — совсем другое.

Иногда задумываюсь над тем, чтобы стать пластическим хирургом, но это уже совсем другая область. Это не лечебная хирургия, она зависит от потребностей определенных людей, чаще — богатых. И тут помощи людям не видишь. Доход, конечно, всегда нужен и важен, но даже Гиппократ говорил, что, заходя в дом к больному, нужно в первую очередь думать о больном и только потом уже — о своем материальном благополучии.


Текст: Ольга Продан. Фото: Андрей Кашпура.

Orphus system