Авторская колонка: Маша Рой о городских ресторациях

Маша Рой в этот раз рассуждает о ресторациях Владивостока, в которых успела побывать сама. Хорошие это были заведения или нет — выбор за вами.


«Хлеба и зрелищ» — так обозначил свои незатейливые радости столичный плебс, сгинувший 16 столетий назад. До того, как Бог включил чревоугодие в семь смертных грехов, Иоанн Кассиан рассвистел об этом на весь просвещенный западный мир и, лишенная своих столпов, Римская империя пала. За прошедшее время радости остались те же, а горожанин в массовом порядке овладел не только счетом, грамотой и неврозами, но и искушенным вкусом в деле потребления пищи для тела и духа. Что касается нас с К., то именно в этом тонком деле мы, увы, вилланы. И за порогом рестораций нас обычно поджидают не воздушные замки, а грабли.

Грабля № 1

Стол был большой. То есть, все маленькие в «Молоко и мед» были заняты, поэтому, покосившись на один его край, облюбованный чаевниками, мы опустились на другой. 

—  Грибы, — доверительно сказала я К.

— Фунги-порчини? — уточнила официантка.

— Поганки? — предположила К.

Вообще-то, это была метафора, должная выразить скорость, с которой под золотым дождиком взыскательных горожан плодятся милые, интеллигентные  и безупречно-нейтральные заведения с одинаково ненавязчивой музыкой, одинаково мягким освещением и одинаково приятной в своей лояльности к посетителю атмосферой.

К. готова защищать «Молоко и мед» грудью и до конца за все вышеперечисленное, и я готова с ней согласиться: кафе удачнее многих сочетает домашний уют с хорошим тоном, демократичность с определенной «планкой» качества. Поэтому я снова и снова отвечаю: «Пожалуйста, пудинг, "Эрл грей" и салат со шпинатом». Небогатый набор действительно вкусного из изученного вдоль и поперек меню.

Грабля № 2

Есть в нашем городе места с неповторимой атмосферой. Чикаго 30-х, кабаре, Дюк Эллингтон из динамиков, следы от гангстерских пуль в туалете и грустный парень за тюремной решеткой как напоминание о тщетности наших желаний. Интерьер ресторана «Синдикат» продуман с достойной восхищения педантичностью и, честно признаюсь, доставляет мне эстетическое наслаждение. Хочется взять в руки кольт и ограбить кассу.

— Маш, — К. сонно щурит глаза, убаюканная то ли стейком, то ли  выступающей группой, то ли  одиночеством, словно сигаретный дым окутавшем полупустой зал, — может в «Артишок» поедем, а? Там как-то повеселей.

К. питает слабость к заведениям, густо оформленным публикой. Я уверена, в ней говорит то пронзительное чувство сопричастности, которое дает локоть соседа под твоим локтем. 

— Молчи, Бонни, — отвечаю я, и официант ныряет под стойку.

— «Синдикат» возьмем тихо, — добавляет мой рациональный Клайд.

Грабля № 3

«Мишель» — это место, в которое я никогда не возьму К. Потому что К. — не открытый, отважный, терпеливый, развитый и доброжелательный мужчина, в котором так остро нуждаешься в самом романтичном ресторане города. Нет, летом некоторую конкуренцию ресторану «Мишель» составляет веранда «Семь футов» с ее видом на море и паруса. Но эта оторванность от земли на 8 этажей, эта камерность и мягкость пространства, этот саксофонист/скрипач над ухом несчастных за столиком напротив барной стойки, но которого слышать приятно вполне на краю зала, — все это прочно завоевало место в моем сердце между цветами и прикосновением простыней.

— Куда едем? — спрашивает открытый мужчина. Каждый вечер.

— Мм...такой же приятный, как «Бразери»? — останавливается у банкомата отважный мужчина.

— Необычно, — ограничивается словом терпеливый мужчина, понимая, почему в «Мишель» я беру только семифредо.

— Милая, может лучше вместе посмотрим «Список Шиндлера»? — предлагает развитый мужчина, под шумок заказав домой пиццу.

— Конечно, куда хочешь, — говорит доброжелательный мужчина. И начинает чихать, болеть животом и мучиться головной болью. Отчаянно.

Грабля № 4

— К., я хочу попробовать все! — объявила я, восхищенно рассматривая меню.

— Так, ты берешь «необычные», я — «волшебные» — поделила «милкшейки» К.

— К., так вкусно! — заканчивая свою пасту, хрипела я.

— О, Маш, и у меня! — стонала в ответ над чизкейком с вишней К.

А из тарелки с супом выглядывал нетронутый ножом повара осьминог. Остро пах уксусом салат. И покачивался рукав пальто над тарелкой в приглушенном свете камина, отражаясь в сказочной арке окна. В итальянской кофейне Pazzo.

Грабля № 5

Креативные мысли, как известно, приходят в головы одновременно. Поэтому образцовое заведение в нашем городе сегодня имеет характер душевный и интеллектуальный: книги на полках, гномы на стенках, музыканты вечером, кино по пятницам, «Крокодил» по выходным. Но когда речь идет о действительно высокой культуре, выше всех летает «Престо».

К. является горячим поклонником кофейни. За вкусную еду, динамичную атмосферу, буклеты с концертной программой и лица посетителей, облагороженные близостью к филармонии. Я же являюсь противником очередей, незнакомой спины вплотную к моей спине и общего ощущения сквозного, то есть поточного, заведения.

Консенсус — чашка кофе, миска салата, крем-суп, спагетти, полкило печенек и бронь столика в «Престо» часа за два до посещения концерта. И бесконечно жаль, что столь умная мысль, как и все умные мысли, в светлые головы приходит одновременно.

***

Если дойдя до этого места, пытливый читатель справедливо решил, что текст написан о «граблях» — он был злостно обманут автором. Где комфортно провести вечер, а где не очень, где подают кулинарный шедевр, а где — злодеяние, как и любой вопрос вкуса, нуждается в самостоятельном поиске ответа. Но если место обретает своего гостя, вопреки досадным оплошностям и очевидным недоработкам, значит что-то есть такое в его атмосфере —  той, что соткана из улыбки, внимания, оперативности персонала, качества продуктов и разнообразия меню, вдохновения, труда и средств, вложенных в убранство, и из каждой мелочи, каждой детали, которой касается взгляд или ладонь.


Текст: Маша Рой. Иллюстрации: Софья Оленич.

Orphus system