Эксперты: Сергей Ячин о культуре, образовании и общем интересе

Доктор философских наук Сергей Ячин рассказал «Владивостоку-3000» о том, как сейчас меняются ценности молодых людей, почему они не хотят на себя брать ответственность за развитие города, и о том, к чему привела коммерциализация обучения.


Ячин Сергей Евгеньевич, 61 год. Заведующий кафедрой философии Школы гуманитарных наук ДВФУ, профессор, доктор философских наук. Сфера профессиональных интересов: проблемы методологии социального познания и философской антропологии, философского учения о человеке. Автор более 70 научных трудов, в том числе монографий «Понятие мышления в структуре сознательной деятельности», «Феноменология сознательной жизни», «Человек в последовательности событий жертвы дара и обмена».


— Что вы можете сказать об участии молодежи в делах города? Насколько это вообще ее интересует?

— Это большая проблема. В целом, молодежь не рассматривает настоящее и будущее города как предмет своей заботы. Например, в студенческой среде, мне кажется, преобладает безразличие. Сравнительно недавно была история. Важный представитель правительства (не буду называть имени) встречался со студентами. Затрагивались в основном вопросы будущего Владивостока и всего региона. После разговора он вышел разочарованный встречей, сказав: «И это те, ради кого мы работаем».

— Как вы сами видите перспективы развития Владивостока? В какой степени они зависят от позиции молодежи?

— Я оптимистично смотрю в будущее. На край и Владивосток возлагаются слишком большие надежды как на российский центр международного сотрудничества в АТР, которые не позволят ему снизить темпы развития во всех отношениях.  Думаю, что и участие молодежи будет полезно в этом. Но в этой связи важно осознать, что сегодня развитие и благополучие определяется культурной средой. Между тем государственная программа развития Владивостока фактически не уделяет этому фактору внимания. Всякое сотрудничество, в том числе экономическое и политическое, начинается с формирования климата доверия и развития культурных коммуникаций. У нас нет значимых экономических международных проектов, потому что не сформирован соответствующий климат. Есть экономические понятие «инвестиционный климат» (страны, региона), и две трети показателей этого климата относится к неэкономическим факторам.

— То есть, говоря о культуре, вы имеете в виду не музеи и галереи?

— Не в первую очередь. Культура — прежде всего система коммуникаций, эффективность которой зависит от взаимопонимания и доверия сторон. С этой точки зрения основой всех культурных коммуникаций является система образования. Образование — ключевой элемент культуры. Музеи и галереи отвечают за культурное наследие, которое значимо лишь постольку, поскольку образовывает людей (прежде всего, подрастающее поколение), готовит их к решению насущных задач развития. Кстати и основная проблема управления культурой в том, что система образования управляется отдельно от так называемых институтов культуры: музеев, библиотек, театров. Если бы музеи были образовательными площадками, то это бы решило их многие (в том числе экономические) проблемы. В общем, учебные занятия там нужно проводить, а не ходить для развлечения. Сегодня они воспринимаются населением как развлекательные, а не образовательные центры. Чем по сути и стали.


Если бы музеи были образовательными площадками, то это бы решило их многие (в том числе экономические) проблемы. В общем, учебные занятия там нужно проводить, а не ходить для развлечения. Сегодня они воспринимаются населением как развлекательные, а не образовательные центры. Чем по сути и стали.


— Как вы думаете, меняются ли сейчас ценности людей в России?

— У нас формируется западный стандарт ценностей, основанный на индивидуальности. В Советском Союзе же существовала коллективистская система ценностей. Но если на Западе политические и экономические институты адекватны индивидуалистической иерархии ценностей, суть которой в том, что каждый отвечает за себя и решает общие проблемы, исходя из частного интереса, то у нас до сих пор этого нет. Сознание и ценности ориентируются на частный интерес, а институты предполагают коллективную ответственность. В результате не отвечает никто. Люди по привычке сваливают свои проблемы на государство, а государство уже такой ответственности вынести не может. У него просто нет ресурсов для этого.

— Почему нет желания брать ответственность за общее дело?

— Каждый задает вопрос, а почему именно я должен брать? Человек, который берет эту ответственность, выглядит порой странным в глазах других людей. Люди думают, что власть на то и создана, чтобы решать общие проблемы. Частично это так, но только без сотрудничества с общественностью у нее плохо получается.


Все понимают, что Владивостоку нужно развиваться как деловому и культурному центру, — это интерес каждого из нас. Но я получу миллионную долю от этого. Зачем мне тогда стараться?


— Если молодежь все же решит принимать участие в жизни города?

— По мне, пока молодые люди не сильно заинтересованы в этом. Думаю, что нужны специальные формы, в которых они могли бы проявить свою активность. Здесь нужна инициатива власти. Какие-то мероприятия проводятся, но общей атмосферы единения не наблюдается. Иногда я думаю, а существует ли вообще такая социальная группа, как молодежь, объединяемая общим интересом? Понимает ли эта группа свои интересы и готова ли их отстаивать?

— Все как-то печально.

— Не думаю. Объективно, такой общий интерес есть. Дальше возникает вопрос: можно ли этот общий интерес сделать личным. Все понимают, что Владивостоку нужно развиваться как деловому и культурному центру, — это интерес каждого из нас. Но я получу миллионную долю от этого. Зачем мне тогда стараться?

— В западных странах есть такой посыл: это наш город, мы за него отвечаем. Как это сложилось, и почему у Владивостока нет подобного?

В западных странах за этим стоит триста лет европейской демократии. Наши двадцать лет после перестройки — это другой временной масштаб. С этой точки зрения все не так плохо.

— Через 15 лет какие можете прогнозировать изменения?

— Нам некуда деваться — будем развивать свои отношения с миром. Приедут иностранные преподаватели, наши студенты поедут за границу и привнесут во Владивосток новые традиции. Город станет чище и цивилизованней. Будет больше людей, которых привлечет Дальневосточный федеральный университет, куда уже сейчас приезжают из других субъектов федерации. Если наше образование реально приблизится к международным стандартам, то мы не сможем работать иначе. Перефразируя Иосифа Бродского, «уж если тебе суждено родиться в провинции, то лучше, чтобы этот город был у моря».


Коммерциализация обучения создала ситуацию, где погоду делают те, кто просто хочет получить диплом.

А нужно, чтобы атмосферу определяли лучшие.


— Насколько молодежь будет востребована во Влад​ивостоке?

— Это кадры, и они нужны. Но молодых людей необходимо готовить. Есть экономические условия, чтобы молодежь работала и процветала в крае. Нужно стремиться к западному стандарту жизни, когда 60 % своего дохода вы можете потратить на свое развитие.  Должен измениться инвестиционный климат, чтобы сюда пришли крупные иностранные компании. Россия входит в ВТО — придется повышать качество жизни, развивать инвестиционную привлекательность края. Над этими вещами надо работать, и пока ситуация обнадеживает. Есть определенные факторы, привлекающие капиталы. Например, страховые компании всегда обращают внимание на то, есть ли в городе театры, — это признак стабильности. И тогда происходит снижение страховых взносов.

— Вы преподаете уже тридцать пять лет и видите разных студентов.

— Качество образования сильно упало, с точки зрения отношения к нему студентов и преподавателей. Коммерциализация обучения создала ситуацию, где погоду делают те, кто просто хочет получить диплом. А нужно, чтобы атмосферу определяли лучшие. В этом направлении шаги предпринимаются. Например, повышен требуемый для поступления балл ЕГЭ. Проблема осознается на всех уровнях. Должен начаться подъем.


Текст: Елена Белова, hpsy.ru. Фото: Елена Белова 

Orphus system