Детали: 10 историй Сергея Майорова, рассказанных во Владивостоке

«Владивосток-3000» публикует 10 историй о людях и событиях, рассказанных известным телеведущим и продюсером на публичной лекции в Музее имени Арсеньева.

История первая. Про «Лизу Алерт»

Совсем недавно я для программы «Детали. Новейшая история» совместно с моими коллегами сделал удивительный сюжет — мы нашли людей, которым в этой жизни кроме еды, политики и развлечений, важно иное. Это движение «Лиза Алерт», группа людей, которые объединились в соцсетях для поиска людей в Москве и Московской области, назвав себя в честь погибшей девочки Лизы Фомкиной.

Если дети пропадают или уходят из дома, когда власти не могут их найти, то волонтеры собираются и начинают искать этих детей все вместе. Им помогают, дают какую-то технику, предоставляют тепловизоры — оснащенные всем этим, они пытаются бороться за жизни маленьких и
непонимающих, где они находятся, детей. Вы только представьте себе: 250 человек, достаточно серьезных, с высшим образованием и хорошей репутацией таким вот образом меняют что-то вокруг себя и внутри себя. Ты разговариваешь с этими людьми, и понимаешь, что вещи, о которых нам  говорили бабушки: «Будь приличным человеком, с собой на тот свет все не унесешь», — они действительно имеют практическое применение. Оказывается, есть люди, которые не хотят быть стадом, и которые борются за отдельно взятую жизнь. Им ничего не надо — не нужна пресса, промоушен, звания народных артистов, фонды и деньги. Они просто всегда готовы оказать помощь. Если что-то случилось, они поднимают всех по тревоге с помощью смс либо через Facebook, отправляются в глушь и ищут пропавших.

Знаете, как возникло это движение? Была маленькая девочка, которая ушла в лес с тетей и потерялась. Когда подняли тревогу и начали искать их, то первым делом прибежали в милицию. А милиция не смогла ничем помочь, потому что в районе Московской области, где потерялся ребенок, был день города, и все были заняты там. Девочку не нашли. Конец трагический. Но люди не остались равнодушными.

История вторая. Про Монино и космос

Я родился в маленьком городке Монино в 25 км от Москвы. Его прелесть заключается в том, что там тогда не было ничего, кроме космоса. Там находилась военная академия имени Ю.А. Гагарина, и, будучи совсем маленьким, я видел, что такое синяя форма летчиков. В пионеры нас принимали космонавты, мы ходили по улицам и жили в городке, где были одни космонавты. И у нас была наша главная достопримечательность — музей военно-воздушных сил, где на 24 гектарах поля стояли огромные самолеты, начиная от первых деревянных бипланов, заканчивая ТУ-104, Ан-12, Ан-124, ИЛами. Вся авиационная техника, которая когда-либо создавалась в Советском союзе, находилась в этом музее.

Когда задумал телепроект «Когда я был маленьким», то начал с себя и отправился в Монино со  съемочной группой. Мы увидели, во что превратился музей и весь городок. Уже нет академии — ее расформировали четыре года назад. Дорог нет, все находится в диком плачевном состоянии. Такое ощущение, что все разорено, и нет никаких перспектив. На памятнике героям-покорителям космоса  были плиты с автографами Гагарина, Терешковой, Титова. Сейчас они «ткни — и развалится».  Жутко. Самолеты в страшном состоянии, их не красили и не ремонтировали. Сугробы, грязь. Все течет, над самолетом «Илья Муромец», который совершил полет через космос, висит какой-то грибок, который вот-вот поглотит его.

И я подумал: с одной стороны, этот музей и Монино — это моя маленькая планета, и у каждого сидящего в этом зале тоже есть своя маленькая планета, свой поселок, деревенька, город. Ты помнишь, когда все это было хорошим и уютным, и ты понимаешь, во что все это превращается сейчас. Моя планета нуждается в помощи. Наверное, если бы у меня была возможность не украсть, а заработать 25 миллионов долларов — я бы их, наверное, потратил на то, что привел бы в порядок тот музей. Потому что я прекрасно понимаю, как из этих развалов можно сделать нечто очень важное: например, построить экспозицию, посвященную героям космоса и давать детям дегустировать космическую еду. Можно создать условия невесомости, когда каждый сможет немножко полетать в космосе.

У меня два высших образования, но нет такого количества денег, чтобы уехать за границу и жить там долго и счастливо. Я обречен на то, чтобы жить в Россиии. Что я там буду делать со своим русским языком, профессией журналиста и возрастом 43 года? Абсолютно ничего. Значит, я должен что-то изменить здесь.

История третья. Про актрис кино и «Бабье лето»

В детстве, когда родители давали пятьдесят копеек на мороженое, я экономил деньги и покупал в киоске «Союзпечати» открытки с артистами кино. Они потом затерялись до лета 2010 года, когда из-за стоявшего в Москве дикого смога мне пришлось уехать на дачу.  Там, разбирая свои вещи, нашел старую коробку из-под маминых туфель, а в ней — те самые открытки. Я увидел  замечательных актрис-легенд, и так родился проект, который мы назвали «Бабье лето». Это были 34 истории про наших замечательных актрис. Но это были не фильмы-биографии, мы попытались воспроизвести тот самый эмоциональный контент и фотопроцесс, который когда-то запечатлел их в статусе больших звезд. Нам захотелось попробовать их сфотографировать и оставить в истории и памяти такими, какими они являются сейчас. И ни в каком музее кино или музее современного искусства ни за какие деньги эти материалы уже не появится. Мы успели сделать то, что мы успели.

Надеюсь, что со временем потомки оценят эту работу. Хотя еще раз повторю, что меньше всего мы ставили перед собой цель «работать на века». Данным проектом мы просто воплотили мои детские мечты и переживания, осуществили то, что когда-то мне было очень близко. Я рассказал об этом  проекте не просто так, важно понимать, что работа журналиста каждый раз заключается в том, чтобы найти проект, в который ты влюбишься, поверишь, и в который поверят другие. И тогда это вызовет горячую реакцию у зрителей и резонанс.

История четвертая. Про Лондон и скамейки

Я хотел бы вам рассказать еще одну историю, которая меня проняла до костей. Я много раз бывал в Лондоне, и каждый раз задавался вопросом, что есть такого в  этом городе, о чем не знают обычные туристы. Пока мой товарищ Андрей Черкасов, тогда он работал собкором НТВ в Лондоне, мне не сказал: «Давай-ка я тебе устрою в выходной день одну потрясающую экскурсию, которая перевернет твое сознание». И мы пошли с Андрюшей по паркам и скверам Лондона. В Великобритании все «зеленые объекты» являются собственностью королевы и ровно в 8 часов вечера они закрываются. Собственно, перелезть через заборчик несложно, но на это способны только русские парни, потому что англичане, конечно, не лазят. Мы перелазили и ходили смотреть на скамейки.

В лондонских скверах и парках полно скамеек, которые сделаны из тика или бука, а для того, чтобы в городе появлялись новые скамейки, создана целая социальная программа. Вам предлагают поставить скамейку как память о своих родных, близких, друзьях. И на каждой скамейке, которая стоит в Лондоне, есть маленькая табличка, будто вырезанная ножиком. Знаете, как раньше писали всякие неприличные слова — вот здесь тоже есть такая маленькая гравировка, но тексты удивительные: «В этом месте Джордж и Елизабет любили сидеть в Сент-Джеймском парке и смотреть на то, как плавают утки. Мы помним Джорджа и Елизабет. Их дети». Людей нет, а в их честь есть скамейка —  своеобразная форма памятника.

И вот мы в течение двух суток ходили и читали эти надписи. Если сделать такой путеводитель по Лондону — это будет абсолютный блокбастер. Почему? Потому что эти маленькие посвящения людям создают огромную историю города, у которого и так все хорошо с точки зрения архитектуры и культурного наследия, но современный образ создается сейчас. И эти скамейки с одной стороны арт-объект, с другой стороны — важная социальная история. Любой человек может сесть на такую скамейку, представить себе этих людей и посмотреть их глазами на окружающую действительность.

Это история, которую может создать любое сообщество у себя в городе: во Владивостоке, Охотске, Нарьян-Маре — где угодно. История, которая не стоит ничего, но может серьезно изменить наше с вами сознание.

История пятая. Про Охотск и платье от Коко Шанель

Я недавно был в городе Охотске. Меня позвали провести там корпоративное мероприятие в честь рыбоперерабатывающего завода. Это было сложное приключение: нужно было долететь до Якутска ночью, а потом на Ан-24 еще три часа трястись, чтобы прилететь в этот Охотск. И там меня познакомили с женщиной, главой этого рыбоперерабатывающего завода. Все, как мы журналисты любим — перманент на голове, золотые зубы, 68 размер. Очень смешная тетка. Мы с ней сели после мероприятия выпить и разговорились.

И вот удивительная история. Оказалось, что она сама из Ленинграда, и как это случалось в Советском Союзе, влюбилась в красивого парня, моряка и рыбака, который приехал посмотреть город. Он увидел красивую ленинградскую девочку, влюбился и в романтическом порыве сказал: «А поехали, родная, на этот далекий красивый Дальний Восток». «Поехали!», — ответила она, собрала свой чемодан и полетела с ним в Охотск.

Приехав в Охотск, они попытались быть счастливыми: родили двоих детей, она работала в школе, преподавала русский язык, а он ходил ловить рыбу. А потом случился 1991 год, и все изменилось.

Коко Шанель

Тогда рыбаки не имели возможности продавать рыбу, поэтому торговали ею в нейтральных водах с китайцами, японцами и корейцами. Но у нас же были пограничники, а у пограничников — военные катера. А у военных катеров нет топлива, но есть ракеты. И как говорил министр обороны Сердюков: «Они хоть и ржавые, но полетят». И надо же было как-то бороться с браконьерством — например, проводить учения, но топливо, которое выдавали, было, видимо, пущено на личные цели, и методом нажатия кнопки мы боролись, топя своих граждан и свои суда в нейтральных водах.

И вот однажды моя героиня, замечательная Валентина, стала вдовой, потому что сейнер, на котором было девять моряков из Охотска, просто не вернулся домой. Их жены попили водки, поплакали, порыдали, а потом поняли: надо что-то делать, менять жизнь, и решили создать цех по переработке рыбы. Потом этот цех стал рыбоперерабатывающим заводом, а Валентина — миллионершей. 

А мечта то у нее какая была — муж, когда она была 42-го размера, носил ее на руках и приговаривал: «Ты, моя красавица, в Париж поедем, платье купим от Коко Шанель». Она сама поехала в Париж, купила себе платье и повесила его в шкаф, потому что в ателье Коко Шанель больше 44-го размера не шьют. И каждый год, в день рождения мужа, она достает это платье и смотрит на него.

История шестая. Про отца и несбывшиеся мечты

Я очень хочу снять историю про своего отца, потому что это еще одна трагедия, моя личная трагедия. В Монино все хотели быть космонавтами, и мой отец, военный летчик, как раз был в отряде космонавтов. Три раза он выходил на старт в качестве запасного члена экипажа и три раза он в космос не летал.

Отец рассказывал чудовищные вещи о том, что, выходя на старт в качестве запасного, ты желаешь, чтобы что-то случилось, и кто-то не полетел. Потому что так хочется самому полететь в космос, особенно когда ты находишься в двух шагах от своей мечты. Видимо, эти мысли не дали ему возможности как-то ментально измениться и осуществить свою мечту. И, к сожалению, мой отец умер от алкоголизма.

История всех военных, особенно после 90-х годов, когда все в стране изменилось, понятна: с такими же летчиками-космонавтами сидеть в гаражах, разбирать-собирать свои «Волги», выпивать, вспоминать о том, как они учились и как вместе мечтали. Если проект «Бабье лето» я посвятил нашим мамам, то проект «Когда я был маленький», который очень скоро выйдет в эфир, очень хочу посвятить нашим отцам, мечты которых не осуществились.

История седьмая. Про региональный контент

С приходом цифрового телевидения сети умирают. Раньше у телеканала СТС были региональные окна, но я уверен, что буквально через год это изменится. Теперь, благодаря кабельному телевидению, вы можете смотреть любой канал, хоть BBC или CNN, не привязываясь к местной действительности. Информационное пространство стало колоссально широким.

Большие телевизионные компании озабочены тем, как и где найти качественный региональный контент. Потому что снимать только о жизни в Москве невозможно. Я недавно был в Тюмени — там закрываются все региональные компании, и на их базе создается один мощный информационный канал, в котором будет огромное количество сюжетов. А сейчас время жесткое, рейтинговое. Если твой продукт не пользуется популярностью, то долго ты не просуществуешь.

В конце концов, вам никто не мешает придумать свою историю и снять те же десять фильмов-портретов про местных актрис, создать свой интернет-портал. Разрекламировать его, найти спонсоров, инвесторов, найти рекламодателей. Даже если вы на первом проекте не заработаете, то вы получите резонанс —  а это значит, что на втором все получится. Наша национальная особенность: я хочу сразу миллион, если миллион не зарабатываю, мне уже не интересно. Но можно найти найти время, сделать проект, принести его в тот же самый музей, который готов обсуждать создание интернет-телевидения, интернет-портала на музейной площадке. И это может стать возможностью журналиста реализоваться. Огромное количество журналистов, и в том числе из Владивостока, стали звездами, сняв один-два замечательных сюжета.

История восьмая. Про любимые города и градообразующие идеи

Мой любимый русский город — это Монино в Подмосковье. Еще очень люблю Москву, потому что это мой город. Но я помню ее такой, какой ее, наверное, уже никто не помнит.

Еще очень люблю Рязань, потому что моя прабабушка из рода князей Кузнецовых переехала в этот город, когда Надежда Константиновна Крупская кинула клич: «Дворянки, давайте образовывать население». И прабабушка стала работать в вечерней школе, учить там малограмотных людей, а бабушка работала в рязанском театре драмы и дослужилась до звания народной артистки.

г. Рязань

Я хорошо знаю Рязань, могу даже экскурсии по ней устраивать. Но мне очень жаль, что в Рязани, которая не входит в «золотое кольцо» России, но находится всего в 190 километрах от Москвы, нет даже приличной гостиницы.

К примеру, возьмем историю Перми, где губернатор сказал: «Давайте сделаем Пермь центром современного искусства». Бред, конечно, но, во всяком случае, появляется градообразующая идея. Вот у Рязани, как у 99 % городов России, нет градообразующей идеи. Петербург когда-то заявил, что он — культурная столица, но гадить в подъездах люди так и не разучились. Но идея должна быть в каждом городе и поселке. Можно, например, провозгласить Владивосток городом возможностей и творчества. Если мэр и губернатор найдут возможности старые заброшенные казармы, заводы, помещения отдавать не под торговлю, а молодежи под сквоты, творческие центры — появится какой-то смысл. Молодежь в конечном итоге останется в городе, они будут платить налоги, и начнут менять свое пространство.

История девятая. Про идеалы и семью

Я очень хочу быть похожим на свою прабабушку, Таисию Алексеевну Касимовскую, в девичестве Кузнецову. Когда мне было 25 лет, ее не стало, она дожила до 95 лет. Мне от прабабушки остался сервиз из знаменитого кузнецовского фарфора, завод по производству которого был основан во времена Петра Первого в городишке Конаково на берегу реки под Тверью. Я тогда не понимал, что это такое — разбил кружку, отбил какой-то кусок. Я сейчас смотрю на тот вандализм, который  совершил в отношении памяти своей прабабки, — и у меня мурашки по коже.

Я очень хочу сделать что-то такое, чтобы мои дети говорили обо мне также, как я сейчас говорю о своей прабабушке. Она давала мне читать Мандельштама и Бродского, Северянина, Пастернака, Цветаеву и Ахматову. В восьмом классе, когда нам предложили тему сочинения «Всему хорошему во мне я обязан книге», я написал о Пастернаке. После этого, моя классная руководительница Нина Александровна на родительском собрании сказала маме: «Вы знаете, либо он сядет, либо он станет гением». И сейчас я благодарен тому, что моя прабабушка так повлияла на мое сознание. У меня нет других идеалов, у меня есть моя семья.

История десятая. Про Магадан и «ТЭФИ-Регион»

В прошлом году на конкурсе «ТЭФИ-Регион» приз за документальное кино получила девушка из Магадана, которая на бытовую камеру сняла фильм «Последний поход генерала» про своего прадеда. Ее прадед был командующим корабля, которое стоит на Магадане, и это судно пошло под нож, его сдали на металлолом. И вот она, рассказывает про свою семью, снимает, как это судно готовится к тому, чтобы уйти в Китай на переплавку. Удивительно проникновенная история, просто какая-то сенсация.

И вот после голосования, когда знали, что она победит, я иду по Сочи и вижу ее, грустно идущую.  Спрашиваю, мол, что случилось? Отвечает: «Ну вот, как-то жалко, завтра все закончится, никаких перспектив». Говорю: «Начни с малого, сходи в парикмахерскую, приведи себя в порядок просто для праздника». Я же не мог ей сказать: ты, дура, победила!

Вечером мы ведем церемонию с Оксанкой Барковской: «В номинации  представлены…». И мы тянем эти слова, в зале дикое напряжение — и вот говорим о ней. Она была в шоке, сначала долго не могла встать, потом шла к сцене, не понимая, что произошло. Для нее это стало очень важным событием в жизни, не только с точки зрения получения бронзового истукана. Русский канал Discovery заказал ей три фильма о Магадане и Магаданской области. Три! Вы понимаете, у нее сложилась жизнь — она живет в Магадане и не хочет уезжать. Когда взяла этот приз, то сказала: «Вы знаете, я так хочу, чтобы он стоял на могиле у моего деда, чтобы это был ему памятник».

Текст: Ольга Аристова, Виктор Шалай, Елена Белова.
Фото: из семейного архива Сергея Майорова, 
avsim.su, kartoman.ru, ABC Open Central West NSW'sDouglas Kirkland (1962), sergeymayorov.livejournal.com

Orphus system