Работа в другом городе: Ульяна Полянская в Пекине

28-летняя Ульяна Полянская работает в Пекине в международной академии актерского мастерства Drama Kids и ведет тренинги по танцетерапии.


 

Ульяна Полянская (28 лет)

окончила во Владивостоке Институт массовых коммуникаций,
а затем Восточный институт ДВГУ

~

О мотивации и переезде

У меня случился роман с Пекином. Сначала думала, что это будет просто короткая встреча, а получился целый роман. Я спокойно жила себе во Владивостоке, работала на радио «Лемма» ведущей утреннего эфира, занималась переводами, периодически делала творческие проекты по типу «Чтива». А потом мне довелось посетить несколько тренингов по танцевально-двигательной терапии (танцетерапии) москвички Елены Котеленко. И моя жизнь, как принято в романах писать, перевернулась. Захотелось изучать это направление дальше, и, естественно, был разработан план по захвату мира. Я решила ехать в Пекин на год изучать цигун, а после отправиться в Европу — учиться танцетерапии. Бросила работу, продала машину и приступила к выполнению первого шага. Но вот у Пекина планы на меня были иные.

Признание в любви китайскому чаю.

О танцетерапии

Я нашла в Пекине то, чего никогда бы не подумала найти здесь: свою танцетерапию. Это было из области фантастики, потому что, в основном, это направление известно на западе, в Азии о нем мало знают. Я стала заниматься в школе танцев LDTX, где встретила координатора программы по танцетерапии от Нидерландского института арт-терапии. И дальше китайская столица начала просто исполнять мои желания чудесным образом.

Сейчас я уже второй год изучаю танцетерапию в Пекине, наш институт привозит маститых терапевтов из Америки, членов Американской ассоциации танцетерапии. Я уже точно знаю: вот так следует работать с китайцами, эти техники лучше будут для группы русских людей, а вот это хорошо только для запада.

 

Танцетерапевтическая сессия в Пекинской академии танца.

Какое-то время я могла себе позволить просто учиться, так как были финансовые накопления, кроме того, я по старой памяти работала переводчиком и копирайтером на фрилансе. Потом был период отчаянных поисков и переживаний. Я чувствовала, что уже могу делать многое — вести группы и преподавать, а возможностей не было. Это был жуткий кризис, но теперь он позади —  и работа стала находить меня сама.


Основная суть танцетерапии заключается в том,

что психические травмы человека отчуждают его от собственного тела.

Он не чувствует его во всей полноте, теряет чувство внутренней целостности,

а через танец можно вновь объединить эмоции и телесные ощущения,

потому что танец связывает воедино физическое движение и экспрессию.


О работе в Drama Kids и тренингах

Сейчас я работаю в китайской компании, которая по франшизе использует программу международной академии актерского мастерства Drama Kids. Филиалы академии есть в 27 странах мира, но в Китае это пока единственная компания. В России, к сожалению, подобных школ нет. У нас международный коллектив, половина преподавателей — китайцы, половина — иностранцы. В мои обязанности входит разработка и проведение уроков по детскому развитию через движение. Мы импровизируем, играем в подвижные игры, придумываем танцы. Кроме этого, я готовлю детей к сцене: через движение можно «раскрыть» голос и заставить его звучать чище, помочь выработать «чувство пространства».

Спектакль Curious Fish в постановке танцора буто — Кацура Кана.

Есть еще несколько групп вне основной работы, там преподаю хип-хоп, контемпорари с элементами танцетерапии и creative dance.

Помимо этого, я провожу свои собственные тренинги для взрослых. Весной прошлого года ездила на Тайвань проводить семинар в Тайбэе, в этом году тоже планирую провести несколько тренингов и семинаров в паре мест в Азии. Сейчас я приехала во Владивосток, чтобы специально 9-10 февраля провести авторский тренинг по танцетерапии.

 

Танцетерапевтическая сессия для пожилых людей с Тэдом Эрхартом и Ниной Робинсон, где Ульяна Полянская была ассистентом.

О стране и ее особенностях

Работать тут интересно. Китай активно развивается, и это уже больше не дешевая страна, куда можно сгонять по-быстрому за джинсами, кроссовками и поесть экзотической еды. Но китайцы остаются собой даже в этой стремительно развивающейся действительности. Их девиз краток: работа работой, а обед — по расписанию! Есть китайцы умеют с чувством, толком и расстановкой, а заснуть могут вообще где угодно, в любой позе в самый неожиданный момент. Например, на первой моей работе в офисе висело объявление: «Уважаемые сотрудники! В рабочее время просьба спать только на рабочем месте!» А все потому, что после обеда мои коллеги имели привычку заваливаться на диваны прямо в холле, чтобы полчасика вздремнуть, а посетители жаловались, что им некуда присесть.

798 Art Zone — арт-зона в северо-восточной части Пекина на территории бывшего завода.

У меня вообще нет ощущения, что я куда-то переезжала. Чувствую себя очень как дома, мне уютно здесь. Тут ужасная экология, смог, крайне сухой воздух — но это все кажется мелочами.

Мне нравится сочетание несочетаемого, которое здесь иногда до гротеска доходит. Огромные небоскребы, супер-крутые торговые центры — и прямо возле входа в такой центр стоит себе китайский дедушка и продает вареную кукурузу за три юаня. Здесь очень удобное метро, которое китайцы все время достраивают, открывают новые ветки одну за другой — и рядом с каждой станцией по утрам «будочники» обязательно продают жидкие каши в стаканчиках, которые не едят, а высасывают через толстую трубочку. Удивительное сочетание современного мегаполиса и деревенского духа.

О России в Китае

Россию в Китае воспринимают одной крылатой фразой, которую скажет любой таксист, когда узнает, что я из России: «О-о-о, элосы гуня хэнь пяолян!» (о-о-о, русские девушки очень красивые!). Ну, еще Путина хвалят активно. А любой пожилой пекинец обязательно напряжется и выдаст: «Здравствуй, товарищ!», потому что в давние времена все в школах учили русский язык.

В Пекине есть целый русский район, называется Ябаолу («улица изысканных драгоценностей»). Ябаoлу — это город в городе, уникальное место, где все продают и покупают, на каждом шагу есть «Меха из Sibering». Там живет много русских, бурно идет оптовая торговля, китайцы к родному мату добавляют русское сакраментальное «б.дь!», а все рикши, завидев некитайское лицо, тут же кричат: «Паехали!» В общем, страшное место.

Самое любимое место Ульяны Полянской в Пекине — Bell Tower в районе Гулоу.

Мне сейчас приходится общаться с людьми из самых разных стран, поэтому я еще острее чувствую себя русской. И много размышляю на тему судьбы родины, как записной интеллигент. На рабочем столе ноутбука у меня стоит карта мира, и иногда я посматриваю на нее и много думаю. Россия настолько огромная страна, что дух захватывает. И при всем этом у нас, русских, остаются очень закрытыми рамки национального менталитета.

Иногда складывается впечатление, что мы до сих пор ощущаем себя провинцией в мировом масштабе. Нам настолько хочется влиться в мировое сообщество, настолько это кажется крутым и захватывающим, что у многих россиян, оказавшихся за рубежом, начинает сквозить пренебрежение к своей культуре и языку. Мол, там лаптем щи хлебаем, а тут — заграни-и-и-ица! И это выдает нас с головой: мы не можем влиться в это глобальное сообщество, пока мы не чувствуем себя на равных с ним. Но и тут же вынуждена признать, что и за собой иногда это все замечаю.


Текст: Елена Белова. Фото: из архива Ульяны Полянской.

Orphus system